Свежие новости

18 Апр 2021
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
Валентин Курбатов и Валентин Распутин
Новости

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ 

РАССКАЗ О ТОМ, КАК ЛЕТОМ 2009 ГОДА ПО АНГАРЕ ПРОШЛА ЭКСПЕДИЦИЯ ВО ГЛАВЕ С ПИСАТЕЛЕМ ВАЛЕНТИНОМ РАСПУТИНЫМ

«Летом 2009 года, в начале июля, по инициативе иркутского издателя Геннадия Константиновича Сапронова на «Метеоре» и на катерах прошла по Ангаре экспедиция, целью которой было – если воспользоваться художественным образом – проститься с очередной Матёрой, обречённой затоплению при вводе в действие Богучанской ГЭС». Так начинается очерк известного российского критика и публициста из Пскова Валентина Курбатова под названием «Ты, Матёра, родима матушка…». Очерк был опубликован в книге «Бегущая строка. Дневник провинциального литературного критика», выпущенной в 2012 году псковским издательством. Ещё одним свидетельством летнего путешествия большой творческой группы по Ангаре стал фильм московского режиссера-документалиста Сергея Мирошниченко «Река жизни», который посмотрели многие братчане. Книгу об экспедиции собирался написать и Валентин Григорьевич Распутин… В состав группы путешественников тогда вошли знаменитый иркутский художник Сергей Элоян, фотохудожник Анатолий Бызов, и, конечно, писателей и художников сопровождали представители власти – от областного министерства культуры Сергей Ступин. Всего в путь по Ангаре отправились около пятнадцати человек.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Ирина ЛАГУНОВА, фото автора

Сегодня, спустя одиннадцать лет, в живых нет ни Геннадия Сапронова – он умер от инфаркта в считанные дни после экспедиции, ни Валентина Распутина, который в последние годы жизни много болел – он родился 15 марта 1937 года по иркутскому времени в Усть-­Удинском районе и умер 15 марта 2015 года по иркутскому времени в Москве. Нет в живых и автора очерка Валентина Курбатова, ушедшего из жизни меньше, чем две недели назад — 7 марта 2021 года. Пошёл покупать цветы жене к празднику и не вернулся. Соболезнования по поводу его ухода выразили многие российские писатели. Они его любили и почитали.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
Башня Братского острога
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Валентин Курбатов никогда не был политизированным человеком, старался не принимать участие в шумных конфликтных общественных акциях, но к мнению его прислушивались участники разных баррикад. Как ему это удавалось, остаётся только догадываться. А ведь политическая мельница не раз перетирала многих его друзей-писателей – в том числе в неё попадали и Валентин Распутин, и Виктор Астафьев, и другие…

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
Фред Юсфин и Валентин Распутин

Валентин Курбатов утверждал, что одной из главных задач летней экскурсии по Ангаре в 2009 году было создание Геннадием Сапроновым большого книжного проекта с цифрами, фактами, картами, локациями и, соответственно, серьёзными выводами по затоплению территорий из-за Богучанской ГЭС. «Со смертью издателя, — писал Валентин Курбатов, — надежда осуществить замысел пошатнулась. Строительное начальство ГЭС, с беспокойством следившее за экспедицией, вздохнуло свободнее». По словам Валентина Курбатова, всё же «Москва запретила руководству Богучанской ГЭС встречу с Распутиным» тем летом. И это, наверное, не случайно, потому что на разрешённой встрече писателя с руководством Братской ГЭС творческая группа вела себя с напором, и даже некоторыми наездами. Позже об этом неохотно вспоминали многие из тех, кто был свидетелем разговора участников творческой группы с директором ГЭС Виктором Рудых.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Как и предупреждал в начале очерка Валентин Курбатов, «художники» отправились в путешествие не просто прогуляться по красавице-Ангаре, а с обличительной громкой миссией. И это было оправданно. После запуска Братской ГЭС под воду искусственного водохранилища ушли около 50 старых приангарских сёл, 35 посёлков лесозаготовителей, тысячи гектаров плодородных земель и тысячи кубометров леса. Около 90 тысяч человек вынуждены были бросить родные места вместе с домами, погостами, школами, больницами и церквями. Такова была плата за цивилизацию. Кто-то уходил от тяжёлого крестьянского быта в новые города и посёлки с радостью, а для кого-то это была трагедия жизни. Где та мера, по которой с одной стороны можно было бы рассудить преимущества экономического развития и статуса энергетической державы, а с другой — чистоту и непорочность деревенской жизни?.. Но вот проходит время, а в Братском районе – в самой непосредственной близости от энергетического гиганта — до сих пор остаются посёлки, которые получают электричество от дизельных котельных. Но это, как принято говорить, уже другая история.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

30 июня 2009 года в своём дневнике Валентин Курбатов сделал ещё несколько пометок, которые касались первых часов начала экспедиции, когда иркутские берега уже отдалились. Вот здесь-то, пишет Курбатов, «к Валентину подошёл начальник пароходства Сергей Владимирович Ерощенко («метеор», на котором мы идём, принадлежит его ведомству), и им было о чём поговорить…». «Добрый Сергей Владимирович ухватывается: «О, это бы надо сказать губернатору. Но докричись-ка до них». И тут же рассказывает грустную историю, что они хотят поднять один из исторических пароходов со дна Братского моря и сделать в нём музей пароходства. Но пока судно лежит на дне, оно никому не нужно, а как только поднимут, налетит хищное вороньё налогов и лжевладельцев. И никакого музея не выйдет. «Вот пока и обставляемся правовой базой, чтобы ещё до подъема обезопасить себя».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
Валентин Курбатов

Всё путешествие по Ангаре длилось больше недели – от пристани в Иркутске до Красноярска, откуда московско-псковские участники экспедиции затем разлетались по домам. Но сначала на пути у них были и родные усть-удинские места Валентина Распутина, Братск и Усть-Илимск. Мы же остановимся на «братской истории», которая так же подробно, как и остальные, описана Валентином Курбатовым. «…сквозь дрёму и рваные разговоры тянемся к Братску и скоро швартуемся в нём. Цветы, хлеб-соль. Гостиница «Тайга», чудный после «метеоровых» ночей номер. Всё завтра, завтра…».
А наутро как раз и состоялась та самая встреча на Братской ГЭС, которая во многом походила на «военные действия» со стороны гостей. Они требовали ответов на вопросы.
«3 июля 2009.
С утра холодно, и ничего не сулит тепла. Но пока едем до посёлка Падун (до ГЭС), стремительно теплеет. Дорога прекрасна! Ехал бы и ехал. Начальник культуры Татьяна Ивановна (Литвинова, – авт.) едва успевает показывать, что справа, что слева, но мне интересен только полёт и свет дороги. «Нет-нет, — кому-то докладывает Татьяна Ивановна, — едем! Вот-вот!».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Приезжаем на ГЭС. Ужас, величие и красота плотины с цитатой Ленина о «плюс электрификации». Встречает директор ГЭС Виктор Васильевич Рудых. Гена торопится с самого начала разговора сказать о недавней новости радио, что на какой-то реке из-за ГЭС (прослушал начало) упал уровень на 90 сантиметров и обнажилось дно и погибли рыбы. И нельзя ли было это предусмотреть?.. Лицо хорошее, но на вопросы Валентина слишком часто звучит: что вы у меня спрашиваете? Я наёмный работник. Как начальник я делаю свою работу хорошо.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Я не выдерживаю, завожусь и влетаю в беседу: — А частная-то, человеческая совесть что говорит?».
Это, пожалуй, единственный описанный Курбатовым в очерке случай, где писательская группа в поисках истины выглядела не добро. Впоследствии он, скорее всего и стал причиной того, что у «местных» красноярских гостеприимства и радости от встреч немного поубавилось. По пути с ГЭС в «Ангарскую деревню» Валентин Курбатов всё ещё негодовал, и об этом он тоже пишет в своём дневнике: «поди строивший ГЭС великий Иван Иванович Наймушин никогда не звал себя наёмником». Однако времена на этот раз уже были совсем другие, не капиталистические, и сам Наймушин занимал совсем иную должность. Увы, на этот раз путешественники взялись «сравнивать несравнимое».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

А чуть позже, в музее деревянного зодчества под открытым небом, уже воцарился мир. «По той же прекрасной солнечной дороге катим в «Ангарскую деревню» (музей) к медведям Маше и Мише, к эвенским чумам и символам в деревянных стрелах и палочках… Потом едем в русскую часть, к острогу, где Аввакум бил мышей скуфьёй (то ли мыши тогда были тщедушны, то ли скуфья у протопопа от пота была каменной), к храму архангела Михаила».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Культурная программа для творческой делегации была разработана и подготовлена детально и тщательно. Братчане и правда всегда отличались хлебосольством перед дорогими гостями, и времени для них никогда не жалели. Машу и Мишу Сергей Мирошниченко, который выделялся своим гренадёрским ростом из всех остальных членов экспедиции, накормил рыбой. За ним неотступно следовали его коллеги – съёмочная группа студии «Остров» с лохматым микрофоном. Они снимали всё, что казалось им ценным для будущего фильма. Рядом следовал Валентин Курбатов – с благообразной седой стрижечкой «под горшок» с ровной чёлкой над бровями, которая сохранялась у него всю жизнь и была его фирменным стилем. Валентин Распутин время от времени что-то записывал в блокнот бисерным почерком. Кто-то за его спиной даже тихо вздохнул: «ну вот, слава Богу, снова начинает писать!». К тому времени Валентин Григорьевич уже много болел, знающие люди об этом говорили давно и уже не надеялись на его новые повести и рассказы.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Валентин Курбатов: «А день хорош, а Ангара, а поле, а лес! И опять в город – чудный, советский, прекрасный. Не зря Братск всё рвётся в соперники Иркутску и ищет отдельного статуса. Он действительно совершенно отличен лицом от старых городов, и эта «отличка» ему к лицу. Вечером замечательный театр и скверный спектакль «Последний срок». Валентин сопит и в конце не сдерживается и говорит это труппе и режиссёру на «классе поклонов», что писал не это и что ему эти пляски тяжелы. Я как-то загораживаю неловкость похвалой его слову, его великим старухам, но и сам сворачиваю к тому, что «ночью старуха умерла»».

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Между тем, стоит отметить, что переполненный зрительный зал принял тогда спектакль на ура: цветами и бесконечными аплодисментами. Премьера не была скверной. Она, возможно, была дискуссионной и обсуждаемой. Но у классика в этот вечер было плохое настроение.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ

Дальше Валентин Курбатов пишет о том, что после спектакля некоторые «тотчас разбежались, хотя программа обещала продолжение встречи за кулисами». Но это не совсем так, потому что такая встреча всё же состоялась в театральном кафе. Она была очень благожелательной, и на ней присутствовали и артисты, и сестра Валентина Григорьевича из Вихоревки – Альбина Григорьевна, и мэр Братска Сергей Серебренников, который в этот день тоже лично проводил экскурсию для гостей в «Ангарской деревне», и «министр культуры Братска» Фред Юсфин, и на тот момент депутат Законодательного собрания Иркутской области, а сейчас сенатор РФ Андрей Чернышёв — спустя пару лет он станет издателем книги, в которую войдёт фоторепортаж о том визите творческой делегации в Братск. А после спектакля к Валентину Григорьевичу сразу же выстроилась огромная очередь за автографами. Он не торопился, иногда вступал в беседу с братчанами, задавал им вопросы. Свой автограф получила и школьница Настя Чернышёва. Это ей после обсуждения спектакля Валентин Распутин задал вопрос. «А давайте спросим у девочки, что она думает о премьере. Устами ребёнка глаголет истина». И Настя не задумываясь ответила, что этот спектакль не должен быть весёлым.

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАРОХОД НА ДНЕ БРАТСКОГО МОРЯ
Валентин Распутин, Андрей Чернышев и Настя

Валентин Курбатов: «А уже после обеда (на следующий день, — авт.) летим без остановки под пение едущего с нами в передней машине начальника Братского департамента культуры Игоря Кравцова (нам подарили по его диску) до самого Усть-Илимска. Поёт чудесно, чисто и просто, как певали в комсомольские здешние святые годы. И всё родное, старое, советское: и «главное, ребята», и «не кочегары мы, не плотники».

На этом очерк Валентина Курбатова, конечно, не заканчивается. Впереди еще Усть-Илимск и Красноярск. А мы ограничились только «братской историей», чтобы она сохранилась и для братчан, а не только для жителей псковщины, где сам литературный критик Валентин Курбатов был и теперь уже навсегда останется лидером «духовного просвещения» в русской культуре.

Похожие статьи